ТОП 10 лучших статей российской прессы за
May 11, 2018

ШПИОН, ПРИШЕДШИЙ С МУЗЫКОЙ

Рейтинг: 0

Автор: Татьяна Шишкова. Коммерсантъ Weekend

В МАЕ 1948 ГОДА В США ВЫШЕЛ ФИЛЬМ «ЖЕЛЕЗНЫЙ ЗАНАВЕС», ОСНОВАННЫЙ НА АВТОБИОГРАФИИ СОВЕТСКОГО ПЕРЕБЕЖЧИКА ИГОРЯ ГУЗЕНКО И РАССКАЗЫВАВШИЙ О ТОМ, КАК ОН СДАЛ КАНАДСКИМ ВЛАСТЯМ СОВЕТСКУЮ ШПИОНСКУЮ СЕТЬ. В ИСТОРИИ КИНЕМАТОГРАФА ФИЛЬМ ЗАНЯЛ СКРОМНОЕ МЕСТО, ЗАТО ОСТАЛСЯ В ИСТОРИИ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ КАК УНИКАЛЬНОЕ СРЕДОТОЧИЕ ВСЕХ ЕЕ КЛЮЧЕВЫХ КОНФЛИКТОВ. К 70-ЛЕТИЮ ВЫХОДА ФИЛЬМАТАТЬЯНА ШИШКОВА РАССКАЗЫВАЕТ, С ЧЕГО НАЧИНАЛОСЬ ПРОТИВОСТОЯНИЕ МЕЖДУ СССР И США И ПОЧЕМУ ФИЛЬМЫ И МУЗЫКА ИГРАЛИ В НЕМ НЕ МЕНЬШУЮ РОЛЬ, ЧЕМ ШПИОНЫ И АТОМНОЕ ОРУЖИЕ

ЧАСТЬ 1 ПЕРЕБЕЖЧИК

5 сентября 1945 года шифровальщик советского посольства в Оттаве Игорь Гузенко узнал, что на следующий день он должен будет передать свои обязанности новому сотруднику. Вернуться в Москву ему предстояло только в октябре, но новость означала, что у него больше не будет доступа к секретным документам. Вечером, дождавшись, когда его коллеги уйдут в кино, Гузенко засунул под рубашку пачку шифровок, вышел из посольства и отправился в редакцию The Ottawa Journal.

Добравшись до редакции, Гузенко впал в панику и, ни с кем не встретившись, поспешил домой, где его ждала беременная жена с маленьким сыном. Жена уговорила Гузенко вернуться, но к тому моменту, как он снова оказался в редакции, там оставались только дежурный и несколько корреспондентов. Гузенко попытался объяснить, зачем он пришел, но так волновался и так плохо говорил по-английски, что его собеседники смогли разобрать всего несколько слов: «Это война. Это война. Это Россия». Так и не поняв, что пытается сказать посетитель, дежурный редактор посоветовал ему обратиться в полицию. Вместо этого Гузенко пошел в Министерство юстиции и потребовал встречи с министром. Ему сказали, что уже поздно, и посоветовали прийти завтра. Гузенко снова вернулся домой. На следующее утро он отправился в Министерство юстиции и, безрезультатно прождав несколько часов в приемной министра, снова ушел — после чего в третий раз направился в редакцию The Ottawa Journal. Там его наконец выслушали, но от публикации отказались, предложив обратиться в управление по вопросам натурализации и попросить политического убежища. Второй день тоже не принес результатов, но возвращаться домой уже было опасно — его отсутствие в посольстве не могли не заметить. Ночь Гузенко провел с семьей у соседей. 7 сентября Гузенко пришел в полицию, где наконец было зафиксировано, что бывший сотрудник советского посольства готов предоставить документы, подтверждающие существование масштабной шпионской сети, передававшей сведения об атомной бомбе в СССР и располагавшей агентами среди госслужащих Канады, США и Британии.

Для человека, который решил рассекретить советскую шпионскую сеть и у которого были все основания беспокоиться за свою жизнь, настойчивое желание передать данные местной газете было по меньшей мере странным. Но за год до этого именно с публикации в The New York Times началась скандальная история другого советского перебежчика — бывшего сотрудника закупочной комиссии Виктора Кравченко. Гузенко явно надеялся повторить его успех, а может, и превзойти: в отличие от Кравченко, он мог подтвердить свои слова вынесенными из посольства документами.

Его и правда восприняли как нового Кравченко — во всяком случае, как и Кравченко, которого поначалу хотели отправить обратно в СССР, чтобы не портить отношений с военным союзником, Гузенко пришелся совершенно некстати. Премьер-министру Канады Уильяму Лайону Маккензи Кингу доложили о перебежчике еще 6 сентября, пока Гузенко ждал приема министра юстиции. Впутываться в историю, которая грозила обернуться дипломатическим скандалом, Кинг не хотел. Не исключено, что дело удалось бы замять, но о Гузенко каким-то образом уже знала британская разведка — по их данным, у советского шифровальщика в распоряжении были сведения, имеющие ценность для США и Британии, а потому от Кинга требовали действий. Пока премьер-министр решал, как поступить, полиция Канады следила за всеми перемещениями русского перебежчика — позднее они возьмут с соседей Гузенко и других заинтересованных лиц подписку о неразглашении.

Выслушав сбивчивый рассказ и получив пачку документов на русском, содержание которых вряд ли было доступно канадцам, полиция сразу уведомила британскую и американскую разведку о начале операции. Спустя три дня было получено разрешение в случае необходимости производить аресты. Но арестов не последовало — на протяжении следующих нескольких месяцев Канада, Великобритания и США пытались договориться о том, кто должен выступить первым.

Из показаний Гузенко следовало, что порядка 20 канадских граждан, в том числе состоящих на госслужбе, принимали участие в шпионской деятельности. Их арест требовал официального признания, что бывший военный союзник занимается атомным шпионажем на территории Канады, и это всего через неделю после того, как во Второй мировой войне была наконец поставлена точка. С другой стороны, скандальная история открывала перед Канадой новые возможности — впервые у бывшей провинции появился шанс принять участие в большой политике и выступить на равных с США и Великобританией. Канада помогала США в работе над атомным проектом, но в большей степени как поставщик урана — в разработках канадские ученые участия не принимали, на ключевые места были приглашены британцы. Признавая факт шпионажа, Канада делала более весомой свою роль в Манхэттенском проекте, а значит, и в истории Второй мировой.

Премьер-министр Кинг был в сложном положении. 29 сентября он отправился в Вашингтон на встречу с президентом США Гарри Трумэном, затем слетал в Лондон на встречу с премьер-министром Великобритании Клементом Эттли. США и Британия, подталкивая Канаду к активным действиям, сами не спешили предпринимать первые шаги. Трумэн не был заинтересован в атомном скандале, поскольку надеялся передать вопросы, связанные с атомной бомбой, из военного ведомства в компетенцию гражданской комиссии при президенте. Понимая, что монополию на производство атомной бомбы вряд ли удастся сохранить надолго, он полагал, что лучше заранее договориться о мирном и разумном порядке использования атомной энергии. Великобритания, хотя и располагала одним из ключевых обвиняемых — ученый, который передал советскому шпиону образец урана, был британцем,— не спешила его арестовывать, надеясь взять с поличным при попытке выйти на контакт с советским агентом. Но такой возможности не предоставлялось: в СССР были осведомлены о деле Гузенко благодаря Киму Филби — советскому шпиону, занимавшему в тот момент должность главы контрразведки Великобритании и лично принимавшему участие в совещаниях по делу Гузенко. Разумеется, с советской стороны контакты с агентами на территориях всех трех стран были свернуты — у СССР не было намерения сдавать своих шпионов добровольно.

Все три страны боялись навредить делу поспешными действиями, и к зиме оно было почти заморожено. Единственной структурой, заинтересованной в немедленном начале активных действий, было ФБР — для Эдгара Гувера это был идеальный шанс привлечь внимание к красной угрозе, и он его не упустил.

Читать в оригинале

Подпишись прямо сейчас

  • Поделиться в
следующая
Комментарии (0)

Коментарии могут оставлять только зарегистрированные пользователи.

Other issues View all
Архив ТОП 10
Лучшие статьи за другие дни